?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У Вагнера есть такое произведение - "Жуковский-марш". Посвящено, как можно догадаться, некоему Жуковскому. Некий Жуковский - сын Василия Жуковского, Павел Васильевич.
Отец оставил Павлу большое количество рукописей Пушкина, которые тот, в свою очередь, передал небезызвестному собирателю Александру Онегину; передал также и отцовские бумаги.
Сам Павел Жуковский был художником, его картины есть в Русском музее.
Из дневника архивиста Б. Л. Модзалевского, в 1908 году встречавшегося за границей с Жуковским и Онегиным ("по делам Пушкинского дома"):
"Затем Жуковский рассказывал мне, как он сделался художником. По смерти отца уже он в душе был художником и мечтал только о такой карьере; между тем его определили в 3-ю Санкт-Петербургскую гимназию, которую он посещал очень неохотно, занимаясь лишь живописью. Его опекун (мать тоже скоро умерла), однако, не хотел и слышать о том, что Жуковский намерен быть живописцем, а не чиновником-карьеристом. Тогда Жуковский прибегнул к героическому средству, о котором рассказывал, помирая со смеху. «Я, — говорит он, — решил во что бы то ни стало бросить гимназию (здесь-то и началось его знакомство с Онегиным) и уехать за границу для занятий живописью. В одно прекрасное утро я проснулся ранее обыкновенного, взял свои акварельные краски, развел кармин, не жалея; затем запачкал во многих местах простыни на постели, подушку, ковер, нахаркал в горшок и навел и туда краски — одним словом, сделал вид, что всю ночь я прокашлял (у меня, действительно, в это время был кашель). Когда человек пришел будить меня идти в гимназию, я сказал, что мне нездоровится и что я не пойду. Человек, испуганный видом окровавленной постели и ковра, побежал к опекуну, тот засуетился (я был ему поручен Государем), пригласил двух знаменитых тогда врачей (Жуковский назвал их, но я забыл, хотя фамилии мне знакомы). Те начали меня выслушивать и выстукивать и поняли, что если у меня и не скоротечная чахотка, то во всяком случае нечто очень серьезное в легких (тогда еще не было анализа, а то бы меня сейчас накрыли), и что меня, как только станет теплее, — в это время был ледоход, — необходимо отправить в теплый климат. Вообразите себе мою радость, когда меня послали в Рим, — моя мечта, как художника, была попасть именно туда! Кроме того, я прожил довольно долго у моего обожаемого дедушки Рейтерна, которому мать завещала меня отдать на воспитание, но к которому, нарушив ее волю, меня не послали, а оставили в России, чтобы я мог сделать «карьеру». В течение нескольких лет я жил за границей, был, между прочим, в Боннском университете, но, главным образом, занимался, и очень усердно, живописью, ожидая, когда по достижении 21 года я буду в состоянии по своему усмотрению распоряжаться своей судьбой. Написав картину «Богоматерь с мертвым Иисусом» (Pietà), я повез ее Государю Александру II и тут объявил ему о своем желании посвятить себя живописи. Он сказал: «Хорошо, поезжай, куда хочешь, — я уверен, что если бы жив был твой отец, то он разрешил бы тебе быть тем, чем ты быть хочешь». На другой день я получил извещение, что пенсия, которую я получал после смерти отца до совершеннолетия, продолжена мне Государем пожизненно! Это было крайне для меня важно, так как я не имел бы ни гроша, ибо после отца ничего не осталось. Так облагодетельствовал меня Александр II, а потому быть автором памятника ему, да еще в Москве, было для меня особенным счастием". Конец цитаты.
Жуковский был человек, видимо, замечательный - если исходить из "скажи мне, кто твой друг". Большую часть жизни он провёл за пределами России и был другом Тургенева, Листа, Вагнера - с последним у них была по-настоящему горячая дружба, которая привела к тому, что Жуковский по просьбе Вагнера занялся костюмами и декорациями к опере "Парсифаль", - что, в свою очередь, привело к временному расстройству их горячей дружбы, поскольку Жуковский с театральным делом был не слишком знаком и периодически портачил, а Вагнер, будучи известным психом, позволял себе буйства на тему "Всё не то, всё не так! Ну почему я сам не умею рисовать, ёлки-палки?!" Потратив на эту работу два года жизни (на эту никак не оплаченную работу) и моток нервов, Жуковский вынужден был продать кое-что из имущества и уехать в Веймар к Листу. (Зато он теперь навсегда первый русский художник, оформлявший оперу Вагнера.)
После отъезда Жуковского Вагнер со свойственным ему бессознательным свинством задавался вопросом "А что, собственно, произошло-то?", - и добрый Жуковский снова вернулся в его объятия, приняв приглашение приехать в Венецию. "Теперь нас может разлучить только смерть!" - сказал тут Вагнер со свойственной ему велеречивостью. И оказался совершенно прав: вскоре он скончался от сердечного приступа. Жуковский перевозил тело Вагнера из Венеции в Байрот.
Карандашный набросок, сделанный Жуковским с натуры, за день до смерти Вагнера, и эскиз костюма Кундри к постановке "Парсифаля":
promo natabelu october 22, 2015 10:01 161
Buy for 300 tokens
Бывает, просыпается во мне какой-то молодой кинематографист, кряхтит, зевает и говорит: да ну вас, какой я молодой? И снова засыпает. А бывает, что встрепенётся - и давай ваять. Нынче кинематографист сваял нечто в оригинальном жанре: новое старое кино. Точнее, это трейлер несуществующего…