?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Впервые на эстраде

По некоторым косвенным, а также и ряду недвусмысленных признаков я догадываюсь, что не все мои френды в курсе, кто таков был Иван Соллертинский. То же касается Ираклия Андроникова (внимание, это я говорю не в том смысле, что Андроников не знал, кто таков был Соллертинский, а в том смысле, что и об Андроникове не все знают, ибо некоторым образом одно следует из другого, так же как из другого - одно). Но, пожалуй, хватит витиеватостей в духе шекспировских могильщиков. Вернёмся в персонажам.
(Тут я собралась с силами и продолжаю).
Не чувствуя, однако, достаточного культуртрегерского порыва для подробных объяснений, предлагаю вашему вниманию фрагмент известнейшего рассказа Андроникова "Первый раз на эстраде", в надежде что фрагмент сподвигнет кой-кого на самостоятельные изыскания и таким образом приведёт этих "кой-кого" в сад умственных наслаждений. Прочий же мыслящий тростник (т.е. и без моих понуканий просвещенные сограждане), надеюсь, лишний раз всколыхнется от этого чудесного текста.
Итак, однажды Соллертинский уговорил молодого Андроникова толкнуть речь перед исполнением первой симфонии Танеева. Андроников толкнул, - и это было страшно. Далее - цитирую.

...В  это время в голубую  гостиную не вошел и  не вбежал, а  я бы сказал,
как-то странно впал Соллертинский. Хрипло спросил:
- Что ты наделал?
А я еще вопросы стал ему задавать:
- А что я наделал? Я, наверно, не очень складно говорил?
Иван Иванович возмутился:
- Прости, кто позволил тебе относить то, что было, к разговорному
жанру? Неужели ты не понимаешь, что произошло за эти двадцать минут?
- Иван Иванович, это же в первый раз...
- Да, но ни о каком втором разе не может быть никакой речи! Очевидно,
ты действительно находился в обмороке, как об этом все и подумали.
Дрожащим голосом я сказал:
- Если бы я был в обмороке, то я бы, наверно, упал, а я пришел сюда
своими ногами.
- Нет, нет... Все это не более, чем дурацкое жонглирование словами.
Падение, которое произошло с тобой, гораздо хуже вульгарного падения
туловища на пол. Если ты действительно ничего не помнишь,- позволь напомнить
тебе некоторые эпизоды.
В тот момент, когда инспектор подвел тебя к
контрабасам, ты внезапно брыкнул его, а потом выбросил ножку вперед, как в
балете, и кокетливо подбоченился. После этого потрепал контрабасиста по
загривку - дескать: "Не бойсь, свой идет!"- и въехал локтем в физиономию
виолончелиста. Желая показать, что получил известное воспитание, повернулся
и крикнул: "Пардон!" И зацепился за скрипичный смычок. Тут произошел эпизод,
который, как говорится, надо было "снять на кино". Ты отнимал смычок, а
скрипач не давал смычок. Но ты сумел его вырвать, показал залу, что ты,
дескать, сильнее любого скрипача в оркестре, отдал смычок, но при этом
стряхнул ноты с пюпитра. И по узенькой тропинке между виолончелей и скрипок,
по которой нужно было пройти, прижав рукой полу пиджака, чтобы не
зацепляться, ты пошел какой-то развязной, меленькой и гаденькой походочкой.
А когда добрался до дирижерского пульта, стал засучивать, штаны, словно лез
в холодную воду. Наконец взгромоздился на подставку, тупо осмотрел зал,
ухмыльнулся нахально и, покрутив головой, сказал: "Ну и ну!" После чего
поворотился к залу спиной и стал переворачивать листы дирижерской партитуры
так, что некоторые подумали, что ты продирижируешь симфонией, а Гаук скажет
о ней заключительное слово. Наконец, тебе подсказали из оркестра, что
недурно было бы повернуться к залу лицом. Но ты не хотел поворачиваться, а
препирался с оркестрантами и при этом чистил ботинки о штаны - правый
ботинок о левую ногу - и при этом говорил оркестрантам: "Все это мое дело -
не ваше, когда захочу, тогда и повернусь". Наконец, ты повернулся. Но...
лучше бы ты не поворачивался! Здесь вид твой стал окончательно гнусен и
вовсе отвратителен. Ты покраснел, двумя трудовыми движениями скинул капли со
лба в первый ряд и, всплеснув своими коротенькими ручками, закричал: "О
господи!" И тут твоя левая нога стала выделывать какое-то непонятное
движение. Ты стал ею трясти, вертеть, сучить, натирал сукно дирижерской
подставки, подскакивал и плясал на самом краю этого крохотного
пространства... Потом переменил йогу и откаблучил в обратном направлении,
чем вызвал первую бурную реакцию зала. При этом ты корчился, пятился,
скалился, кланялся... Публика вытягивала шеи, не в силах постигнуть, как
тебе удалось удержаться на этой ограниченной территории. Но тут ты стал
размахивать правой рукой. Размахивал, размахивал и много в том преуспел!
Через некоторое время публика с замиранием сердца следила за твоей рукой,
как за полетом под куполом цирка. Наиболее слабонервные зажмуривались:
казалось, что рука твоя оторвется и полетит в зал. Когда же ты вдоволь
насладился страданиями толпы, то завел руку за спину и очень ловко поймал
себя кистью правой руки за локоть левой и притом рванул ее с такой силой,
что над притихшим залом послышался хруст костей, и можно было подумать, что
очень старый медведь жрет очень старого и, следовательно, очень вонючего
козла. Наконец ты решил, что пришла пора и поговорить! Прежде всего ты стал
кому-то лихо подмигивать в зал, намекая всем, что у тебя имеются с кем-то
интимные отношения. Затем ты отворил рот и закричал: "Танеев родился от отца
и матери!" Помолчал и прибавил: "Но это условно!" Потом сделал новое
заявление: "Настоящими родителями Танеева являются Чайковский и Бетховен".
Помолчал и добавил: "Это я говорю в переносном смысле". Потом, ты сказал:
"Танеев родился в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, следовательно, не
мог родиться ни в пятьдесят восьмом, ни и пятьдесят девятом, ни в
шестидесятом. Ни в шестьдесят первом..." И так ты дошел до семьдесят
четвертого года. Но ты ничего не сказал про пятьдесят седьмой год. И можно
было подумать, что замечательный композитор рождался два года подряд и это
был какой-то особый клинический случай... Наконец ты сказал: "К сожалению,
Сергея Ивановича сегодня нету среди нас. И он не состоит членом Союза
композиторов". И ты сделал при этом какое-то непонятное движение рукой так,
что все обернулись к входным дверям, полагая, что перетрусивший Танеев ходил
и фойе выпить стакан ситро и уже возвращается. Никто не понял, что ты
говоришь о покойном классике русской музыки. Но тут ты заговорил о его
творчестве. "Танеев не кастрюли паял,- сказал ты,- а создавал творения. И
вот его лучшее детище, которое вы сейчас услышите". И ты несколько раз
долбанул по лысине концертмейстера виолончелей, почтенного Илью Осиповича,
так, что все и подумали, что это - любимое детище великого музыканта,
впрочем, незаконное и посему носящее совершенно другую фамилию. Никто не
понял, что ты говоришь о симфонии. Тогда ты решил уточнить и крикнул:
"Сегодня мы играем Первую симфонию до-минор, це-моль! Первую, потому что у
него были и другие, хотя Первую он написал сперва... Це-моль - это до-минор,
а до-минор - це-моль. Это я говорю, чтобы перевести вам с латыни на
латинский язык". Потом помолчал и крикнул: "Ах, что это, что это я болтаю! Как
бы меня не выгнали!.." Тут публике стало дурно одновременно от радости и
конфуза. При этом ты продолжал подскакивать. Я хотел выбежать на эстраду и
воскликнуть: "Играйте аллегро виваче из "Лебединого озера" - "Испанский
танец"..." Это единственно могло оправдать твои странные телодвижения и
жесты. Хотел еще крикнуть: "Наш лектор родом с Кавказа! Он страдает
тропической лихорадкой - у него начался припадок. Он бредит и не правомочен
делать те заявления, которые делает от нашего имени". Но в этот момент ты
кончил и не дал мне сделать тебе публичный отвод... Почему ты ничего не
сказал мне? Не предупредил, что у тебя вместо языка какой-то обрубок? Что ты
не можешь ни говорить, ни ходить, ни думать? Оказалось, что у тебя в башке
торичеллиева пустота. Как при этом ты можешь рассказывать? Непостижимо! Ты
страшно меня подвел. Не хочу иметь с тобой никакого дела! Я возмущен
тобой!..
А в это время играли первую часть симфонии, которую я страшно любил.
Потом вдруг слышу - снова появилась первая тема; она уже предвещает финал.
Вот в зале зааплодировали, в гостиную вошел Гаук, очень довольный... Я стал
озираться, чтобы куда-нибудь спрятаться. И не успел. Комнату наполнили
музыканты, стали спрашивать: "Что с вами было?" Я хотел отвечать, но
Соллертинский шепнул:
- Никогда не потакай праздному любопытству. От этих лиц ничего не
зависит. Второе: наука еще не объяснила, что было с тобой. И в-третьих: мы
еще не придумали, как сделать, чтобы тебя уволили по собственному желанию.
Что было потом, помню неясно. Знаю только, что возле меня сидит
человек, которого до этого я видел, наверное, не больше двух раз,- известный
ныне искусствовед Исаак Давидович Гликман, коего числю с тех пор среди своих
лучших друзей. Он похлопывает меня по плечу, говорит, что не я один, но и
филармония виновата. Надо было прослушать сперва, а не так выпускать
человека. И он подмигивал Соллертинскому. И Соллертинский уже смеялся и,
желая утешить меня, говорил:
- Не надо так расстраиваться. Конечно, теоретически можно допустить,
что бывает и хуже. Но ты должен гордиться тем, что покуда гаже ничего еще не
бывало. Зал, в котором концертировали Михаил Глинка и Петр Чайковский,
Гектор Берлиоз и Франц Лист,- этот зал не помнит подобного представления.
Мне жаль не тебя. Жаль Госцирк - их лучшая программа прошла у нас. Мы уже
отправили им телеграмму с выражением нашего соболезнования. Кроме того, я
жалею директора. Он до сих пор сидит в зале. Он не может войти сюда: он за
себя не ручается. Поэтому очистим помещение, поедем ко мне и разопьем
бутылочку кахетинского, которую я припас на случай твоего триумфа. Если б я
знал, что сегодня произойдет событие историческое, я бы заготовил цистерну
горячительного напитка. Но, прости, у меня не хватило воображения!..
Ах, какой это был человек! Благородный. Добрый, Великодушный. Мы вышли
втроем. Лил дождь. Мы пошли на Пушкинскую, где жил тогда Соллертинский. И
там он рассказал эту историю за ночь раз десять, каждый раз прибавляя к ней
множество новых подробностей. Я задыхался от смеха. Валялся на диване в
изнеможении. Но к утру какая-то муть стала оседать в голове, я начал
смекать, что мне-то особенно радоваться нечему, что это произошло со мной и,
вероятно, отразится на всей моей жизни, повернет ее ход и мне уже не иметь
дела с музыкой (как потом и случилось!). Наверно, к утру лицо мое уже ничего
не могло выражать, кроме тупого отчаянии. Но туловище все еще продолжало
колыхаться от смеха.
.....................................................................
Проснулся я дома, у себя на диване. В комнате было светло.
Услышав в соседней чьи-то шаги, я позвал:
- Ма-ать!
Мать вошла. Я сказал:
- Дело в том, что я вчера провалился. И у меня просьба: на эту тему,
если можно, не разговаривать со мной.
Мать спокойно ответила:
- Может быть, ты и провалился, - этого я не знаю. Только уж это было не
вчера, а позавчера...
- Почему же позавчера?
- Потому что ты домой пришел очень поздно, тебя целый день вчера
будили, спрашивали, когда и куда тебе надо идти. Ты говорил, что тебе больше
никуда никогда ходить не придется.
promo natabelu october 22, 2015 10:01 159
Buy for 300 tokens
Бывает, просыпается во мне какой-то молодой кинематографист, кряхтит, зевает и говорит: да ну вас, какой я молодой? И снова засыпает. А бывает, что встрепенётся - и давай ваять. Нынче кинематографист сваял нечто в оригинальном жанре: новое старое кино. Точнее, это трейлер несуществующего…

Comments

( 121 comments — Leave a comment )
Page 1 of 3
<<[1] [2] [3] >>
blagoroden_don
Nov. 27th, 2008 05:06 am (UTC)
Ираклий Луарсабович,конечно,великолепный рассказчик
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:07 am (UTC)
блестящий!
esya
Nov. 27th, 2008 05:07 am (UTC)
Сильно подозреваю, что это еще и слушать надо было :) Воспоминания детства.
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:09 am (UTC)
да, рассказывал он "с огоньком", подпрыгивал...))
ankora
Nov. 27th, 2008 05:19 am (UTC)
О, это я помню чуть не наизусть. Смеялась до слез. Андроников читал великолепно! К сожалению, о Соллертинском я знаю только из этого рассказа :(
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:20 am (UTC)
ну, это уже кое-что))
ex_kolomb_in751
Nov. 27th, 2008 05:29 am (UTC)
)))) великолепно!!! и ужасно смешно...
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:30 am (UTC)
а целиком гораздо смешнее!
lus_granny
Nov. 27th, 2008 05:32 am (UTC)
Много-много лет назад я чуть не погибла во цвете лет из-за этого выступления. Уютно устроилась у телевизора с сигареткой и чашечкой кофе. Когда Андроников дошел до рассказа о разборе полета, я как раз затянулась дымом - и одновременно зашлась в приступе хохота. Дым встал поперек горла, всё новые волны хохота накатывались на этот барьер... Это было ужасно. И ужасно смешно!
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:35 am (UTC)
хе-хе))
да, черт побери, были люди! могли запросто в могилу свесть художественным словом! не чета нынешним)
bezpiero
Nov. 27th, 2008 05:50 am (UTC)
гениально...
natabelu
Nov. 27th, 2008 05:56 am (UTC)
а то!))
paulkosov
Nov. 27th, 2008 06:00 am (UTC)
Не так давно с удовольствием пересматривал по "Культурке" этот рассказ Андроникова.
Кстати, я читал замечательную книжку с письмами Шостаковича к Соллертинскому )
И еще кстати. По моим журнальным делам мне иногда доводится общаться с человеком из одной инструментальной фирмы. Так вот, он удивительно похож на Соллертинского! Я каждый раз прям пуаюсь :)
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:31 am (UTC)
вот повезло! и вам, и тому кто похож на Соллертинского))
paulkosov
Nov. 27th, 2008 06:01 am (UTC)
При просмотре Андроника каждый раз изумляюсь тому, каким было наше ТВ 40-50 лет назад...
paulkosov
Nov. 27th, 2008 06:02 am (UTC)
Андроникова! Простите за внезапную к нему фамильярность!
(no subject) - natabelu - Nov. 27th, 2008 06:32 am (UTC) - Expand
paulkosov
Nov. 27th, 2008 06:05 am (UTC)
Рискуя навлечь на себя ваш гнев за 4-й уже комментарий (!), все же добавлю, что, к моему, удивлению, Шостакович очень не любил этот рассказ Андроникова и считал, что он им порочит память Ивана Ивановича, который вовсе не был таким шутом, каким его показал Ираклий Луарсабович. Вот так.
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:33 am (UTC)
всем бы шутам так выглядеть!)

(а мне всегда казалось, что Андроников про Соллертинского с таким уважением и пиететом... если не сказать с восторгом)
ashanka
Nov. 27th, 2008 06:09 am (UTC)
А в чтении автора это сверхгениально! Я и над книгой, извините, ржу, а уж когда передачу повторяют...
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:33 am (UTC)
:-))
furlus
Nov. 27th, 2008 06:25 am (UTC)
Есть на You tube. Я сейчас не смог найти, но слышал ( и видел ) совсем недавно.
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:34 am (UTC)
на ютубе всё есть!)
eticket_m
Nov. 27th, 2008 06:36 am (UTC)
да, помню, видел и слышал этот рассказ и другие когда-то по телику. одно время показывали. потом он умер и всё прекратилось
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:39 am (UTC)
иногда всё же показывают!
carteja
Nov. 27th, 2008 06:43 am (UTC)
окосевшая каракатица и обалдевшая трясогузка !)))
спасибо за такое бодрящее начало дня %)
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:45 am (UTC)
не за что! обращайся, если что)))
nusienne
Nov. 27th, 2008 06:45 am (UTC)
Потрясающе - я знаю Андроникова!))))
Хочется научиться так писать...;)
И рассказывать.
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:45 am (UTC)
достигается упражнением))
(no subject) - nusienne - Nov. 27th, 2008 06:46 am (UTC) - Expand
(no subject) - natabelu - Nov. 27th, 2008 06:48 am (UTC) - Expand
alborvik
Nov. 27th, 2008 06:46 am (UTC)
Про Соллертинского когда-то читал - уникальный человек был с феноменальной памятью. Андронникова всегда смотрел по телевизору - какая замечательная была серия передач и его знаменитыми рассказами.
natabelu
Nov. 27th, 2008 06:49 am (UTC)
было дело...
Page 1 of 3
<<[1] [2] [3] >>
( 121 comments — Leave a comment )