Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

promo natabelu october 22, 2015 10:01 161
Buy for 300 tokens
Бывает, просыпается во мне какой-то молодой кинематографист, кряхтит, зевает и говорит: да ну вас, какой я молодой? И снова засыпает. А бывает, что встрепенётся - и давай ваять. Нынче кинематографист сваял нечто в оригинальном жанре: новое старое кино. Точнее, это трейлер несуществующего…
в фуражке

ПАЛАТА НОМЕР НЕ СУЩЕСТВУЕТ

От вменяемости до безумия - один шаг. Шажок. Реальность должна просто немножко сдвинуться, и ты сдвинешься вслед за ней. А шаг обратно может не получиться.
Стабильность даёт нам уверенность в нашей адекватности. Стабильность - это когда всё по схеме. Например: человек в определённый час заходит в магазин, звонит мне оттуда и спрашивает, есть ли какие-то особые пожелания или он должен купить обычный набор продуктов. Я отвечаю - "всё как обычно" или там "ещё купи кофе, кофе кончился". После этого я готовлю или разогреваю еду, потому что человек минут через десять придёт из магазина и сядет есть.
И буквально вчера на этом, казалось бы, ровном месте я поскользнулась. Человек звонит и говорит: "Я в магазине. Как обычно?" Я отвечаю: "Ещё купи средство для мытья посуды, туалетную бумагу, яйца и сыр". Он пытается запомнить: "Яйца, туалетная бумага, сыр и..." - "Средство для мытья посуды. Запомни как стишок: кухня, сортир, яйца и сыр!" - "Нет, - говорит, - не запутывай меня. Сыр, яйца..." - "Запомни как историю: съел яйца и сыр, помыл посуду, покакал..." - "Не надо этого! Сыр, яйца, туалетная бумага..." В общем, выучил, молодец.
Стою у плиты, чего-то там помешиваю.
Стою, стою, стою, помешиваю.
Убавляю огонь. Прибавляю огонь. Опять помешиваю. Покурила. Причесалась. Почесалась. Помешала. Помешалась.
Время идёт. Замедляется, ускоряется. А человека нет. От магазина до дома - как до смерти. Четыре шага.
Звоню человеку на мобильный. И думаю - сейчас спрошу со свойственным мне ехидством: "Ты что там, помер?" Или нет, спрошу: "До сих пор яйца ищешь?" И вдруг - женский автоответчиков голос сообщает мне с лёгкой усмешкой: "Номер не существует", и с каким-то сомнением добавляет: "Или набран неправильно..."
Ну, всё понятно: глюк, ошибка. Номер был набран правильно, он забит в мой телефон. И мне недавно звонили с этого номера, говорили "я в магазине..." Я мыслю, следовательно, он существует.
Набираю снова. И снова номер не существует или набран неправильно. И снова, и снова, и снова не существует или набран неправильно.
А человека нет и нет.
Collapse )
синею

ДЕРЬМОВАЯ ИСТОРИЯ

В последних строках последнего поста (о розах и прочих гиацинтах) я обещала историю про дерьмо, дабы перебить распространившееся благоухание и обеспечить долженствующую контрастность. Итак - вперёд, моя исторья! Вперёд, дерьмо!
Незадолго до того, как я покинула малую родину, мать моя, разведенная с моим отцом, вышла замуж. Решив возрождаться к новой жизни, мать сочла необходимым продать наш старый деревенский дом (вместе с огородом, гаражом, баней, верандой, палисадником, колодцем, черёмуховым деревом, ландышами, колокольчиками, вишнями, сливами, "белым наливом", сараем и "дровеником"). Взамен всего этого была куплена квартира. С позволения сказать. Я тогда где-то, помнится, болталась, и в семейные дела не слишком вникала; родственники меня подловили и дали адрес: теперь, мол, мы живем там. Насилу нашла я наше новое обиталище и была им просто убита. Достаточно сказать, что моей комнатой оказалась кладовка, где помещалась только кровать и не было окон.
Квартира, как и дом в целом, к достижениям цивилизации относились только номинально. Приплюснутое двухэтажное строение. Отсутствие горячей воды. Но главное - канализация, чудо инженерной мысли. Продукты жизнедеятельности (т.е. дерьмо) концентрировались в поганой яме, откуда их, продукты (т.е. опять же - дерьмо), увозили куда-то специальные люди с неудавшейся биографией. Надо сказать, люди эти не слишком стремились к нашей энергично заполняющейся яме, и переполненность её обостряла наше повседневное существование, ибо система вела себя нервно; жители дома садились на унитазы с опаской, как боящиеся ошибиться сапёры, а то и вовсе ходили справлять нужду к родным и знакомым. Мысль бросить в унитаз "посторонний предмет", даже в виде туалетной бумаги, была крамольной: система принимала только дерьмо; всё что не было дерьмом вызывало коллапс...
Однажды мать с отчимом почему-то не ночевали дома; у нас с сестрой допоздна были какие-то гости. Гости ушли, бросив, видать, на прощанье посторонний предмет в унитаз. И канализация сказала: "солнечному миру - нет, нет, нет! ядерному взрыву - да, да, да!" Часа в три ночи дерьмо ожило, всколыхнулось и полезло через наш унитаз на свет божий. Мы с сестрой рыдали, плакали, хохотали и едва не сошли с ума, сменяя друг друга у кратера этого проснувшегося вулкана. Вооружившись ковшиком, мы с нечеловеческой быстротой перехватывали стремительно несущееся нам навстречу дерьмо и складывали его в тазы и вёдра. Мысль о том, что однажды мы заполним дерьмом все ёмкости в доме, включая чайные чашки и вазочки, была так страшна и смешна, что мы боялись её озвучить; но она прожгла наше с сестрой общее на тот момент сознание. Животы были надорваны от смеха, глаза выпучены с недосыпа, и всюду было дерьмо. Оно не заканчивалось.
Когда рассвело и уже стало возможно обратиться к соседке Анне Ивановне, владелице телефонного аппарата, я отправила сестру звонить матери на работу (сама я к Анне Ивановне не пошла, ибо Анна Ивановна меня очень не любила). Мы крайне редко обращались к Анне Ивановне с просьбой "позвонить" - из-за её привычки стоять рядом, внимательно слушать и откровенно мотать на ус. В тот раз она тоже встала рядом с Лёлей и растопырила уши. А Лёля, моя сестра, человек, надо сказать, крайне приличный, корректный, держащий себя в рамках - то есть совсем не то, что я. "Мама, - сказала Лёля в трубку, - у нас тут такое..." - тут Лёля покосилась на Анну Ивановну, а Анна Ивановна на Лёлю. Мать допытывалась - какое, мол, "такое", какое еще "такое"?.. Лёля отвечала в том духе, что у нас случилось "самое страшное, что только можно себе представить". Слово "дерьмо", а тем более "говно", её язык отказывался произносить, хотя разум кричал: "дерьмо лезет! дерьмо лезет!" А общем, сестра бекала-мекала, мать вообразила незнамо что, позвонила на работу отчиму, тот подумал о чем-то о своём - и через пару часов к нам ворвались: скорая помощь, милиция, пожарные, кажется даже уничтожители насекомых. Никогда не забуду одного огнеборца, скатывающегося с гоготом вниз по лестнице и орущего: "А говорили - пожар, пожар... говно!!!"
Дальше я, честно говоря, не помню: такое впечатление, что я потеряла сознание. И покинула родину.
Впоследствии родственники продали ту квартиру и купили дом; я там никогда не была, поскольку чего-то опасаюсь, много лет опасаюсь...
синею

Эльф

Заметила, что я ни разу никаким образом не затронула в своем ЖЖ тему секса. А что-то мне подсказывает, что для людей это важно. Вроде как для некоторых это - тема. Поговорю, стало быть, о сексе - поговорю на потребу публике, разнузданно и откровенно (тем более что я, честно сказать, уже не могу носить это в себе; на потребу или не на потребу, но мне просто необходимо выговориться). Пост будет, предупреждаю, порнографичным и полным натурализма.
Ни для кого не секрет, что я вызываю у людей сильные чувства. Для меня это, во всяком случае, очевидно. Многие думают обо мне с содроганием, некоторые характеризуют меня нецензурно и даже нечленораздельно; но - как правило, я вызываю внезапные и сильные приступы любви и обожания. Иной раз, право, не знаешь, как и отбиться. Но что люди! В меня влюблена даже одна собачка, симпатичный карликовый шпиц, муфточка на маленьких ножках с пушистым крендель-хвостом. Собачку зовут Эльфик (между прочим, это я придумала ему имя). Стоит мне переступить порог квартиры, где он обретается, юный Эльфик впадает в экстаз и бросается заниматься сексом с моими ногами. То есть мы, например, сидим, распиваем чаи, а Эльф под столом кудахчет от страсти и изо всех сил наяривает. Я дергаю ногами, пытаясь его отпихнуть, но увы, нога не поднимается сделать ему по-настоящему больно. Это необыкновенно хорошенькая, маленькая и хрупкая собачка - вот нога и не поднимается. Я его несколько часов мягко отодвигала, взывая к собачьему разуму. Но тщетно. Когда это буйство страсти случилось в первый раз, я была близка к тому, чтобы снять штаны и на пару часов отдать их Эльфику на растерзание, чтоб он, значит, с ними как следует поразвлекся, насытился, удовлетворился и успокоился - и захотел бы, как большинство особей после любовных игрищ, выкурив сигаретку, вздремнуть. Но это были единственные брюки, которые на тот момент на мне застегивались, и длительная перспектива ходить в штанах, изнасилованных бешеной собачкой, пусть даже очень породистой и симпатичной, меня смутила. Хозяева запирали Эльфа в другой комнате, но он так дико верещал и так отчаянно колотился головой о дверь, что его снова выпускали. Я дала ему в конце концов довольно ощутимый поджопник, и Эльф, обиженно отскочив, понял, что может оказаться бит - но желание было столь сильным, что он, мучимый страстью, взял свою подушечку, смастерил из нее маленькую собачку и яростно отымел у всех на глазах (кажется, это называется сублимация).
Хозяева очень сокрушались и уверяли меня, что никто не вызывает у Эльфа таких чувств, как моя персона. Они даже подозревали, что со мной что-то не так. Дело, мол, не в Эльфике, невинном и чистом душою - а это я столь порочна, что юный доверчивый пес не может пройти мимо. Однако поразмыслив, мы сделали вывод, что дело, конечно, не во мне, а в том, что от меня пахнет моей собственной собакой, черным псом Марчелло, и Эльфик пылает страстью именно к нему, неведомому далекому другу, чьи ферамоны я таскаю на штанинах. Когда я ехала домой, я с ужасом подумала - не дай бог, если Марчелло учует запах Эльфика и у него тоже сорвет крышу. Однако мой многоопытный пес - старая, видавшая виды дворняга - лениво принюхался к моим брюкам, скривил морду и сказал: "Таскаешься черт знает где... тьфу, проститутка!" - и отошел, брезгливо передернувшись.
Потом я долгое время играла в блокаду Ленинграда, и на мне уже не только застегивались всякие брюки - всякие брюки с меня сваливались. В очередной раз собираясь в известный дом, я надела те, что почти не носила, рассчитывая, что от них не будет пахнуть Марчелло и бешеный шпиц оставит меня в покое. Но если бы! Поначалу Эльф действительно несколько озадачился, встретившись с брюками совершенно другого цвета и фактуры, но быстро настроился на прежнюю волну, закудахтал и полностью отдался порочному влечению. Это какой-то кошмар.
Вот, стало быть, не знаю, как мне и быть-то теперь. Тупик! Эротический тупик!
синею

А вот и мои итоги. Они довольно убоги! Короче, не смейтесь, боги...

Почитала френд-ленту и обнаружила, что очень многие организованные люди обладают удивительной для меня способностью: окидывать цепким взглядом некий конкретный период (вот, скажем, год) и раскладывать по полкам его примечательности, достижения и неуспехи. Я же не помню, прямо скажем, ни хрена. То есть, если я что-то и помню, я совсем не уверена, что это не относится к 2006му, например, или того хуже, в 1974му (шутка).
Так вот, я обыкновенно помню довольно отчетливо только то, что было вчера, и главное - могу поручиться за то, что было это именно вчера, а не в 2006м или 1974м. Поэтому формально отчитаюсь, как будто это и были достижения уходящего года.
В уходящем году, то бишь непосредственно вчера, я выпила огромное количество томатного сока вперемешку с лимонным и большим количеством соли; съела штук восемь бетербродов с сыром; скоротечно поработала; посмотрела фильм - старый-американский-черно-белый - "Юлий Цезарь", по Шекспиру. Была им абсолютно удовлетворена и даже очарована, особенно Брутом и Марком Антонием; много размышляла о судьбах Римской империи. Провела пару теплых, расслабленных часов в ванной за бессмысленными мечтаниями и сложными отношениями с мочалкой. Потеряла часть волос посредством тщательного их расчесывания. Клацая зубами, гуляла с собакой. Имела краткосрочную, но благотворную депрессию вследствие прослушивания Малера. В постель взяла Гофмана, с ним же и проснулась.
Ночью имела очередное ужасающее сновидение: меня преследовали злые люди, намереваясь отдать под суд за какое-то серьезное преступление. Я полагала, убегая от них, что совершила, как минимум, убийство по неосторожности. Когда они меня поймали, принялись судить судом чести за некие оскорбительные и непотребные записи в моем дневнике. Дневник был представлен, но что в нем было написано, я не имела ни малейшего понятия, однако очень горячилась, кричала "Посмотрите, на нем же написано - ИНТИМНЫЙ дневник"! Когда меня заставили публично читать из него выдержки, и я, страдая, его открыла - вдруг обнаружила, что там попросту ничего не написано - пустая тетрадь, только пара каких-то неразборчивых каракуль. Но эти подлые люди горели желанием подвергнуть меня строжайшему наказанию. Проснулась с недовольной рожей и твердым намерением доказать, что я "абсолютный невиновник". В целях моральной компенсации наелась на завтрак красной икры.
Вот таковы они, итоги уходящего года. Что есть, то есть!
синею

тараканы

Волею судеб в одном месте в одно время собираются несколько человек. Через какое-то - непродолжительное - время каждый из них начинает демонстрировать, на чем именно у него вывихнут мозг. Кто-то недавно родил ребенка и носится с идеями детства, материнства и отцовства; кто-то, будучи актером, повернут на своем актерстве и грядущей важной встрече с продюсером; одного гражданина бросила женщина, и он делает из этого прискорбного факта выводы космического (даже - апокалиптического) масштаба; пожилая женщина размышляет, как ей поступить с загромождающими ее пространство старинными дубовыми шкафами; кто-то переполнен историями своей семьи и многочисленных родственников; молодой человек увлечен псевдонаукой под названием соционика. И вот эти люди, не считаясь друг с другом, ввинчивали свои идеи-фикс в разболтанную общую беседу - или выбирали себе персональную жертву для излияний, вынуждая жертву выбегать на мороз под предлогом "покурить" - и там, на морозе, жертва восстанавливала свое душевное равновесие, вытряхивая из ушей все усвоенное. Я была сдержана, но отзывчива, прекрасна как ангел, источала обаяние и понимание, но потом взбеленилась: "Ша! - говорю, - если вы все не прекратите, я начну вам рассказывать про Франца Шуберта!!!" Однако мое здравомыслие взяло верх, и человеколюбивые качества не позволили мне заняться насильственным просвещением. Лишь услышав чье-то очаровательно-невинное предположение, что Венским филармоническим оркестром управляет Герберт фон Караян (вот прямо сию минуту управляет), я не удержалась и произнесла витиеватый спич о примечательной жизни и относительно давней (хоть и безвременной) кончине последнего.
Затем от части людей удалось избавиться. Компания становилась адекватной, состоящей из четырех нормальных людей, которым было о чем поговорить без ущерба друг для друга. Но оставалась женщина, озабоченная своими дубовыми шкафами. "Она ведь вроде нормальная?" - спросил кто-то шепотом. "Нет!!! Это пипец - не дай бог никому!!!" - ответил несчастный, волей жесткого жребия игравший роль жертвы женщины с дубовыми шкафами. "Тогда пошло все в жопу, - решили люди. - Лучше не рисковать. Расходимся!" 
И прекрасное блюдо, источавшее нежные ароматы из духовки, осталось несъеденным. Давно я не возвращалась домой такой голодной!